Будет ли расформирован садковский кп 8. Колхоз за колючей проволкой

За колючей проволокой

Будет ли расформирован садковский кп 8. Колхоз за колючей проволкой
Главное Темы 27 февраля 2020 Надежда Максимова

Есть ли жизнь на зоне? Исследуем ИК-2

Охранные вышки, тоскливо нависшие над высоким забором с колючей проволокой, – последний рубеж, отделяющий волю и неволю. Сразу за ним из почерневших труб клубится густой дым, словно сигналя о том, что и там, за колючкой, идет жизнь. Да, колония – это другой мир. Но совсем не такой страшный, каким его себе многие представляют.

Рыбинская ИК-2, созданная в июне 1953-го, – самая большая в регионе. По периметру с «егозой» – 2,5 километра. Вместе с колонией-поселением и исправительным центром она рассчитана на полторы тысячи человек. Но по факту населения сейчас меньше.

Чтобы пройти через шлюз на территорию ИК, необходимо предъявить паспорт, сотрудникам – удостоверение. Телефоны, наушники, симки и флешки проносить нельзя. На КПП обязательно проверят сканером. Мелочь или ключи в карманах предательски пищат. Проверяют всех без исключения, даже начальство. Ничего из запрещенного не должно попасть в «тот» мир.

Лязганье тяжелых железных дверей – и мы на зоне.

Нескучные будни

В колонии строгого режима контингент, как и сроки лишения свободы, пестрый – от 18-летних юношей до зрелых мужчин. В Рыбинск их привозят со всей ярославщины и соседних областей. Здесь отбывают наказание «первоходки», осужденные за тяжкие и особо тяжкие преступления – сбыт наркотиков, кражи, мошенничества, убийства и изнасилования. На ком-то – по две-три статьи.

Впервые попасть в колонию – серьезный стресс. Поэтому новичков сначала помещают в карантин, где с ними работают психологи и другие специалисты.

Огромная территория делится на два сектора. Справа – промышленная зона, слева – жилая с общежитиями, столовой, медсанчастью, клубом и храмом. Обе отделены заборами, калитками, решетками.

Здесь нет «неба в клеточку». Режим хотя и строгий, но отличается от тюремного. Колония напоминает типичный режимный объект, где люди живут, работают, но до определенного срока не могут его покинуть. Правда, срок этот у некоторых затянулся на 20 с лишним лет.

Дни, будто срисованные один с другого под копирку, здесь складываются в месяцы и годы. Но скучными их назвать трудно.

Подъем в 6 утра, умывание, уборка постелей, и вот толпы в робах сливаются в одно черное пятно и выходят на плац на поименную перекличку. После завтрака все отправляются на свои рабочие места в промзону.

Осужденные получают зарплату, но на руки деньги им не выдают – перечисляют на лицевой счет.

Заработанное можно потратить на покупку продуктов в местном магазине, отправить родным или выплатить потерпевшей стороне по решению суда.

У кого нет навыков, учатся – в колонии есть и школа, и профессиональное училище, и только потом получают работу.

Ученье — свет

Михаил Петров радушно распахивает двери, над которыми крупными буквами выведено «Добро пожаловать». Теперь он – директор ПТУ, а еще несколько лет назад руководил колонией, знает здесь все от и до.

— Электросварщики, швеи, слесари-инструментальщики, растениеводы и даже свиноводы – готовим по тем специальностям, которые привязаны к производству в колонии, всего их 10, — объясняет он. – Но и на свободе новая профессия поможет быстрее найти себя, адаптироваться в обществе.

Все осужденные должны выйти на волю с образованием. Поэтому в первую очередь обучают тех, кто освобождается в течение года. За год диплом государственного образца получают 200 человек.

10 утра. Занятия в самом разгаре. Ученики пишут конспекты и работают в мастерских. Самый многочисленный класс – электрики.

— Раньше я только лампочку мог вкрутить и розетку поменять, теперь без проблем и проводку сделаю, и в счетчик провода заведу. Пригодится, мне еще свой дом нужно в эксплуатацию вводить, — говорит один из осужденных, отбывающий наказание за убийство. Половина срока у него уже позади, впереди еще столько же, но за хорошее поведение он надеется на снисхождение.

В швейном классе не такой ажиотаж, но преподаватель Юлия Жогина учениками гордится, говорит, способные. Почти половина выходят с повышенным разрядом. За три года учитель успела привыкнуть к контингенту и трудностей в общении не испытывает.

— А мы вот уже лучок посадили на перо, а тут перчик, баклажаны, — показывает на подоконник мастер производственного обучения группы растениеводов Анжела Якшина. – Ученики у меня благодарные, занимаются с желанием. Когда рассада подрастет – высадим ее в теплицу. В год выпускаем две группы специалистов.

В колонии есть и приусадебное хозяйство, и свиноводческий комплекс. Даже хлеб осужденные пекут сами.

Сварщики после семи месяцев обучения уже готовят дипломные работы. Профессия востребованная, но получить ее могут только те, у кого есть базовые знания.

— Вот брусья для занятий спортом сварили, беседку – все сами. Кстати, знаете, зачем нам вон те противотанковые ежи? – директор ПТУ бросает взгляд на крестообразные железяки между заборами. – В далеком 1978 году один чудной тракторист решил пойти на таран, бежать хотел. А в 89-м, когда здесь проходила ЛЭП, предприимчивые товарищи уехали за забор на роликах прямо по проводам.

По словам замначальника ИК-2 Максима Асафова, попыток к бегству не было давно. Шансы вырваться на свободу невелики – несколько рядов заборов преграждают путь на волю. Да и смысл бежать? Разумнее вести себя примерно, не нарушать дисциплину и выйти по УДО или переселиться в колонию-поселение.

Рабочая сила

Неподалеку от производственных корпусов свободно передвигаются мужчины в одинаковой форме – штаны и рубахи с серыми полосками, поверх – фуфайки. На груди – нашивка с указанием имени, статьи, начала и конца срока и фото размером с пятирублевую монету. У тех, кто здесь давно, оно выцветшее.

Держать руки в карманах нельзя. Иначе получишь замечание. Разрешено носить на шее цепочки, на руках – часы. Все вежливо здороваются с начальством.

В швейном цехе шумно. Машинки здесь строчат круглые сутки. Бригады работают в две смены. Сейчас осужденные шьют три образца продукции – плащ-диагональ и плащ туриста по заказу Ярославской швейной фабрики и жилеты для одного из сетевых магазинов. До этого производили зимние костюмы, фуфайки, постельное белье. На таких заказах колония зарабатывает до полумиллиона рублей в месяц.

Андрей Уковенко на швейном участке уже второй год, устроился сразу после училища. Прибыл в ИК-2 из Москвы. Сидит за наркотики. Впереди у него – еще 6 долгих лет срока.

— Когда работаешь, время идет заметно быстрее. Вообще все лучше, чем я себе представлял. Жить можно, — говорит осужденный.

Ювелирная работа – у сотрудников сувенирного цеха. Здесь делают магниты, статуэтки, сувенирные тарелки. Сначала отливают из специальной смолы в формах, а затем вручную расписывают.

Сотни миниатюрных кремлевских башенок, тульских пряников и царь-колоколов скоро отправятся к заказчику, а потом и к туристам. Свой срок мотает здесь и любимец бригады кот Тайсон.

По закону держать животных осужденным не возбраняется.

Также массово, как и смоляные фигурки, отправки ждут деревянные контейнеры возле цеха деревообработки. А на кабельный завод отправилась фура с деревянными барабанами. Сварщики тоже на все руки – изготавливают остановочные комплексы, мусорные контейнеры и газонные ограждения.

— У многих в заключении открывается талант – к рисованию, музыке, спорту, — говорит Максим Асафов. – К тому, до чего на воле, возможно, дело бы и не дошло.

В поиске себя

Самые активные – завсегдатаи клуба. Мы уже в жилом секторе. Возле стен клуба, разрисованных граффити, оставшихся еще с конкурса 2018 года, гостей встречает крепко сложенный заведующий Степан Васильев. В колонии он уже 10 лет, впереди еще 4 с половиной года.

Он не только отвечает за культурную жизнь учреждения, КВНы, конкурсы, но и продвигает в массы силовые виды спорта. Сам выполнил норматив мастера спорта по жимовому двоеборью и армейскому жиму, получил золотой значок ГТО.

Здесь любая здоровая инициатива только приветствуется.

— В 2016 году мы начали проводить соревнования по силовым видам спорта, — говорит он. — Через год уже организовали областные, сами выезжаем и к нам приезжают. В судьях у нас часто знаменитые спортсмены. У нас 8 мастеров спорта, 20 – КМС, более 30 – перворазрядники. Продвигаем еще лыжи. В этом году планировали гонки, но погода подвела.

В этом году в клубе открылся кружок йоги. Преподаватель – москвич Антон Шамсутдинов. Высокий подтянутый паренек лет 25. Сидит с 19. По распространенной «народной» 228-й статье. По молодости взяли при попытке сбыта 2 граммов амфетамина. Получил десятку.

Срок истекает через пять лет. Недавно Антон побывал в двухнедельном отпуске, дома повидался с родными. Такая мера поощрения стала возможна с прошлого года. А пока в колонии он учит ровно дышать и пластично двигаться тех, кто с йогой не был знаком раньше.

— Я сам изучил ее здесь, — рассказывает осужденный. — Для нее нужно минимум ресурсов, а результат виден уже после первой тренировки. Настроение улучшается, земная суета уходит на второй план. Конечно, у многих есть барьеры, стереотипы, зажимы. Но работаем над этим. В группе занимаются от 6 до 8 человек.

Творческих людей в колонии полно. Тут есть и своя музыкальная группа «Точка отсчета», и звукозаписывающая студия, и ежемесячная газета «Вестник колонии», и даже кабельное телевидение.

Владислав Теренев, автор тех самых живописных граффити, по натуре экспериментатор. Правда, на воле он создавал запрещенные наркотические вещества и взрывчатку, а за колючей проволокой записывает удивительную музыку, монтирует видеоролики для местного ТВ, которое рассказывает о жизни колонии. Половину из 5 лет он уже отбыл.

Библиотекарь Сергей Еремин еще в начале непростого пути. Из 17 с половиной лет, назначенных за убийство на почве алкоголя, он отсидел только полтора. Сейчас заведует литературным сектором. Говорит, спросом пользуются фантастика и религиозные издания. Сам Сергей родом из Ростова Великого, но 15 лет отдал Арбату и уличной музыке. Прекрасно владеет гитарой, сочиняет и исполняет песни.

Илья Оборин, осужденный на 8 лет за сбыт наркотиков, нашел себя в редакторской деятельности.

Главный редактор «Вестника колонии», признанного лучшей газетой среди исправительных учреждений области, ведет свою колонку, наставляет осужденных на путь исправления и берет интервью у начальства.

Его коллега Павел Пивоваров, получивший 9 лет лишения свободы, филолог по образованию, вносит корректировки. Раньше газету писали вручную, оформляли карандашами, красками, склеивали листы А4. А полтора года назад появилась своя мини-типография.

— Здесь есть все возможности, чтобы развиться, — говорит Павел. – Даже высшее образование можно получить дистанционно, 14 человек сейчас учатся. Было бы желание.

Многие в колонии приходят к Богу. В местном храме всегда можно застать молящихся. Здесь каждый месяц венчаются по 3-4 пары.

Пять лет назад осужденный за убийство житель Некоузского района Сергей Жирнов впервые взял в руки кисть, чтобы написать икону. А в конце 2016-го одержал первую победу в российском конкурсе.

В прошлом году его признали лучшим иконописцем. Веру в Бога Сергей называет фундаментом тех изменений, которые с ним происходят.

Быт

Скоро время обеда. По двору проезжает лошадь с повозкой. В белых мешках – буханки свежеиспеченного хлеба. Извозчик отворачивает лицо от фотокамеры, не все хотят афишировать свое пребывание здесь.

Из железных бидонов доносится запах щей. Совсем не противный, домашний, как в детском садике. Отряды, всего их 11, организованно собираются в столовую. К слову, отряды смешанные – в них соседствуют осужденные по разным статьям. Черные фигуры мнутся в ожидании сигнала.

В общежитиях, каждое из которых рассчитано на сто человек, пусто. Вдоль узкого коридора несколько помещений – санитарное с душем, небольшой класс со скамейками для бесед, комната приема пищи. Здесь у каждого своя полочка для посуды, как у малышей, яркая и разноцветная.

— Разрешены только пластиковые тарелки, чашки и алюминиевые ложки. Можно приобрести пластиковые ножи в магазине, — рассказывает замначальника колонии.

Прямо – спальня. От стены до стены она тесно заставлена двухъярусными кроватями, на них – бирки, аналогичные тем, что нашиты на форме осужденных. Возле каждой – деревянный табурет и тумбочка.

Спящих днем здесь не увидишь. Отдыхать разрешено только тем, кто работал в ночную смену или болен. Остальным лежать без дела нельзя.

Режиму подчиняются не все. Но с бунтарями разговор особый – драчунов и хулиганов переселяют в отдельный корпус со строгими условиями пребывания. Сейчас там, в помещениях камерного типа, живут 20 нарушителей. Срок наказания для них – 15 суток. В течение этого времени запрещены свидания и телефонные разговоры с родными.

Остальные могут периодически звонить по специальным карточкам, которые им выдают, и только по тем номерам, которые указаны в личном деле.

…Каждый день из заключения выходят 2-3 человека, для которых колония стала вторым домом. Они точно знают, что жизнь за решеткой не заканчивается. Просто течет по-другому.

Начальники колонии в разные годы

Источник: https://gazeta-rybinsk.ru/2020/02/27/63797

Указ семь-восемь. Зачем создавался и как работал Закон о трех колосках

Будет ли расформирован садковский кп 8. Колхоз за колючей проволкой

7 августа 1932 года вышло Постановление ЦИК и СНК СССР «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности», более известное как «Закон о трех колосках».

Смотреть все фото в галерее

В спорах об эпохе тридцатых-сороковых годов нередко можно услышать такой аргумент: «Да вы вспомните хотя бы „Закон о трех колосках“! Голодных людей за горсточку пшеницы к стенке ставили и в лагеря отправляли, даже детей!»
Много лет принято считать, что «Закон о трех колосках» специально был придуман в роли «карающего меча», направленного «на головы крестьянства в разгар голода». Реальность, как обычно, куда сложнее «кухонных аргументов» и безапелляционного упрощения. В этой истории нашлось место и комплексу объективных причин, и попыткам «разом решить большую проблему», и, конечно, бездумному и (наоборот) осознанно злостному его употреблению.

Вор Ручечник и голодные крестьяне

Вспомним знаменитый роман «Эра милосердия» братьев Вайнеров и снятый по нему культовый фильм «Место встречи изменить нельзя», где герой Евгения Евстигнеева, уличенный в краже шубы вор Ручечник, бросает реплику Жеглову: «Указ семь-восемь шьешь, начальник?» Какое это имеет отношение к «Закону от трех колосках»? Дело в том, что «Закон о колосках» и «Указ семь-восемь» — неофициальные наименования одного и того же документа — Постановления ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности».

Но как вор-рецидивист Ручечник оказался «в одной лодке» с простыми крестьянами?

«Терпеть дальше немыслимо»

В июле 1932 года глава СССР Иосиф Сталин написал записку, адресованную Лазарю Кагановичу и Вячеславу Молотову. Там, в частности, говорилось: «…за последнее время участились, во-первых, хищения грузов на желдортранспорте (расхищают на десятки мил. руб.), во-вторых, хищения кооперативного и колхозного имущества.

Хищения организуются главным образом кулаками (раскулаченными) и другими антиобщественными элементами, старающимися расшатать наш новый строй. По закону эти господа рассматриваются как обычные воры, получают два-три года тюрьмы (формально!), а на деле через 6-8 месяцев амнистируются….

Терпеть дальше такое положение немыслимо».

Еще один литературный персонаж — подпольный миллионер Корейко из «Золотого теленка», сколотившего капитал на масштабных хищениях собственности в условиях советской власти. Ильф и Петров не выдумали его на пустом месте. К началу 1930-х годов масштаб хищений государственной собственности достиг таких величин, что напрямую угрожал экономическому и социальному положению в стране. При этом люди, похитившие миллионы рублей, с точки зрения закона не отличались от человека, укравшего, например, кусок хлеба и получали мягкие наказания. Что, конечно, не могло испугать потенциального расхитителя. Удивительным сейчас кажется и то, что еще в одной из документов, положивших начало «указу семь-восемь», шла речь о зарубежном опыте.

Из записки Сталина Кагановичу и Молотову от 24 июля 1932 года: «Капитализм не мог бы разбить феодализм, он не развился бы и не окреп, если бы не объявил принцип частной собственности основой капиталистического общества, если бы он не сделал частную собственность священной собственностью, нарушение интересов которой строжайше…. Социализм не сможет добить и похоронить капиталистические элементы и индивидуально-рваческие привычки, навыки, традиции (служащие основой воровства), расшатывающие основы нового общества, если он не объявит общественную собственность (кооперативную, колхозную, государственную) священной и неприкосновенной».

Тот самый указ

7 августа 1932 года выходит Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности».

Согласно ему, за хищение колхозного и кооперативного имущества, хищение грузов на железнодорожном и водном транспорте вводится «расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества».

Также Постановление предписывает «применять в качестве меры судебной репрессии по делам об охране колхозов и колхозников от насилий и угроз со стороны кулацких и других противообщественных элементов лишение свободы от 5 до 10 лет с заключением в концентрационный лагерь». Также указывается, что лица, попавшие под действие указа, не подлежат амнистии.

Фактически это была попытка ввести жесткий закон, который предоставил бы инструмент для борьбы с расхищениями. То есть, в теории, должен был бы решить проблему пусть и не сразу, но глобально. Для чего с расхитителями предлагалось действовать максимально жестко.

Из инструкции по применению постановления: «В отношении кулаков, как проникших в колхоз, так и находящихся вне колхоза, организующих или принимающих участие в хищениях колхозного имущества и хлеба, применяется высшая мера наказания без послабления…
… В отношении трудящихся единоличников и колхозников, изобличенных в хищении колхозного имущества и хлеба, должно применяться десятилетнее лишение свободы…

… В отношении председателей колхозов и членов правлений, участвующих в хищениях государственного и общественного имущества, необходимо применять высшую меру наказания и лишь при смягчающих вину обстоятельствах — десятилетнее лишение свободы». Таким образом, указ был направлен против всех расхитителей, а максимальную жесткость наказания предполагал равным образом и для кулаков и для государственных служащих. В «Указе 7-8» часто и грозно звучит слово «расстрел», из чего часто делается вывод, что попавшие под его санкцию немедленно ставились к стенке.

Но вот сохранившаяся в архивах статистика первых месяцев действия «Закона о трех колосках»: к высшей мере было приговорено 3,5% осуждённых, к 10 годам лишения свободы — 60,3%, и ниже 36,2%. При этом 8о процентов тех, кто попал в третью категорию, вообще не подвергались лишению свободы.

10 лет за беспокойство поросенка

Однако, как это почти всегда бывает, выпущенный закон на практике начал использоваться совершенно не так, как предполагалось в теории. «Один парень был осуждён по декрету 7 августа за то, что он ночью, как говорится в приговоре, баловался в овине с девушками и причинил этим беспокойство колхозному поросёнку.

Мудрый судья знал, конечно, что колхозный поросёнок является частью колхозной собственности, а колхозная собственность священна и неприкосновенна. Следовательно, рассудил этот мудрец, нужно применить декрет 7 августа и осудить „за беспокойство“ к 10 годам лишения свободы».

Особенно интересно, что этот случай в качестве вопиющего нарушения приводит не кто-либо из современных исследователей, а знаменитый сталинский прокурор Андрей Вышинский в своей брошюре «Революционная законность на современном этапе», выпущенной в 1933 году.

А в издании «Советская юстиция» в 1934 году приводится целый ряд аналогичных случаев применения «Закона о колосках»: «Учётчик колхоза Алексеенко за небрежное отношение к с.-х. инвентарю, что выразилось в частичном оставлении инвентаря после ремонта под открытым небом, приговорён нарсудом по закону 7/ VIII 1932 г. к 10 г.

л/с. При этом по делу совершенно не установлено, чтобы инвентарь получил полную или частичную негодность…

Служитель религиозного культа Помазков, 78 л., поднялся на колокольню для того, чтобы смести снег, и обнаружил там 2 мешка кукурузы, о чём немедленно заявил в сельсовет.

Последний направил для проверки людей, которые обнаружили ещё мешок пшеницы. Нарсуд Каменского р-на 8/II 1933 г. приговорил Помазкова по закону 7/VIII к 10 г. л/с…

А вот и искомые «колоски»: «Нарсуд 3 уч. Шахтинского, ныне Каменского, р-на 31/III 1933 г. Приговорил колхозника Овчарова за то, что „последний набрал горсть зерна и покушал ввиду того, что был сильно голоден и истощал и не имел силы работать“… по ст. 162 УК к 2 г. л/с.» Последнее особенно важно, потому что несчастный колхозник Овчаров был осужден не по «Указу 7-8», а по более мягкой 162-й статье. Почему? Потому что власти, получив результаты первых месяцев действия закона, поняли, что результат получается не тот, на который рассчитывали. Действие Постановления начинают корректировать, регулируя правоприменительную практику. В феврале и марте 1933 года выходят нормативно-правовые акты, требующие прекратить практику привлечения к суду по «закону от 7 августа» лиц, виновных «в мелких единичных кражах общественной собственности, или трудящихся, совершивших кражи из нужды, по несознательности и при наличии других смягчающих обстоятельств».

Та же «Советская юстиция» случай колхозника Овчарова рассматривает как грубейшее нарушение — не заслуживал он и двух лет лишения свободы.

Три пуда колосков

Вышинский приводит даже такую статистику: «По данным, зафиксированным в особом постановлении Коллегии НКЮ, число отменённых приговоров в период времени с 7 августа 1932 г. по 1 июля 1933 г. составило от 50 до 60%».

В РСФСР пик дел по «Закону о колосках» пришелся на первое полугодие 1933 года, когда по нему были осуждены 69 523 человека. А уже спустя два года, в первом полугодии 1935, будет вынесено всего 6706 приговоров. В Украинской ССР картина аналогичная: 12 767 осужденных в 1933 году, и всего 730 человек — в 1935-м.

Были ли по-настоящему громкие дела, связанные с «Законом о колосках»? Были, и немало.

Вот выдержка из записки руководителей ОГПУ на имя Сталина от 20 марта 1933 года: «Обращают на себя внимание крупные хищения хлеба, имевшие место в Ростове-на-Дону. Хищениями была охвачена вся система Ростпрохлебокомбината: хлебозавод, 2 мельницы, 2 пекарни и 33 магазина, из которых хлеб продавался населению. Расхищено свыше 6 тыс. пуд, хлеба, 1 тыс. пуд, сахара, 500 пуд, отрубей и др. продукты. Хищениям способствовало отсутствие чёткой постановки отчётности и контроля, а также преступная семейственность и спайка служащих. Общественный рабочий контроль, прикреплённый к хлебной торговой сети, не оправдал своего назначения. Во всех установленных случаях хищений контролёры являлись соучастниками, скрепляя своими подписями заведомо фиктивные акты на недовоз хлеба, на списание усушки и на развес и т.п. По делу арестовано 54 человека, из них 5 членов ВКП(б)». Никаких кулаков, с виду порядочные советские граждане. И подобных примеров было в избытке.

Помогли ли «драконовские меры»? Отчасти. К июню 1933 года количество хищений на транспорте снизилось почти в четыре раза, резкое снижение было зафиксировано и в колхозах и кооперативах.

Массовая реабилитация 1936 года

Однако правоприменительная практика продолжала оставаться неудовлетворительной. Андрей Вышинский, ставший прокурором СССР, в конце 1935 года обращается в ЦК, СНК и ЦИК с запиской, в которой добивается масштабного пересмотра дел лиц, ранее осужденных по «Закону о колосках».

В газете «Правда» Вышинский пишет: «Осуждались колхозники и трудящиеся единоличники за кочан капусты, взятый для собственного употребления и т. п.; привлекались в общем порядке, а не через производственно-товарищеские суды; рабочие за присвоение незначительных предметов или материалов на сумму не менее 50 руб., колхозники — за несколько колосьев и т. п.

Такая практика приводила в конечном счёте к смазыванию значения закона 7 августа и отвлекала внимание и силы от борьбы с действительными хищениями, представляющими большую социальную опасность».

16 января 1936 выходит постановление ЦИК и СНК СССР, согласно которому Верховному суду, Прокуратуре и НКВД поручалось проверить правильность применения постановления от 7 августа в отношении всех лиц, осуждённых до 1 января 1935 года.

Это была масштабная работа, которая была завершена за полгода. 20 июля 1936 года Вышинский подготовил докладную записку, адресованную Сталину, Молотову и Калинину, что пересмотр дел на основании постановления от 16 января 1936 года завершён. Всего было проверено более 115 тысяч дел, и более чем в 91 тысяче случаев применение закона от 7 августа 1932 года признано неправильным. В связи со снижением мер наказания было освобождено 37 425 человек, ещё находившихся в заключении. На 1 января 1936 года в заключении находились 118 860 человек, осужденных по «Указу 7-8», то 1 января 1937 года их остается 44 409. Количество смертных приговоров по «Указу 7-8» в первом полугодии 1933 года, на пике применения документа, этот процент, согласно архивным данным, достигает 5,4 процента. Дальше идет стремительное снижение этого показателя.

Советская власть, создавшая «Закон о трех колосках», сама убедилась в том, как он применяется на практике, и вынуждена была практически вручную налаживать его использование.

Почему вор Ручечник попал под «Закон о трех колосках»

Но вернемся к вопросу, заданному в самом начале — причем здесь вор Ручечник?
Вспомним, что говорил Глеб Жеглов: «Но сегодня вышла у вас промашка совершенно ужасная, и дело даже не в том, что мы сегодня вас заловили… Вещь-то вы взяли у жены английского дипломата. И по действующим соглашениям, стоимость норковой шубки тысчонок под сто — всего-то навсего — должен был бы им выплатить Большой театр, то есть государственное учреждение».

Ручечник специализировался на кражах личного имущества, и за подобное, как уже говорилось, в СССР карали не так, чтобы уж слишком строго.

А вот кража шубы супруги английского дипломата приравнивалась к хищению государственной собственности, и матерый вор неожиданно для себя угодил под тот самый «Указ 7-8», который в послевоенное время применялся нечасто, но продолжал действовать.

Утратил силу «Закон от трех колосках» в 1947 году, в связи с принятием указа «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества».

Источник:

Закон о трех колосках  Указ семь-восемь  день в истории  

Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:

7

54

Новости партнёров

Источник: https://fishki.net/2670618-ukaz-semy-vosemy-zachem-sozdavalsja-i-kak-rabotal-zakon-o-treh-koloskah.html

Колхоз за колючей проволкой

Будет ли расформирован садковский кп 8. Колхоз за колючей проволкой

   К приезду отца Всеволода и начальника управления Федеральной службы исполнения наказаний по Ростовской области Владимира Хижняка голый участок земли метров этак 30 на 30 посыпали чистым желтым песочком.

Принесли столик на середину. Ждут. По главной аллее колонии и вокруг места скорой церемонии бродят не занятые на работе осужденные, собаки и цыплята. Обыкновенные куриные цыплята трех месяцев от роду.

Гребут лапой землю между розами и кактусами. Клюют чего-то.

– Помоги скатерть постелить, – попросил меня местный майор.

– С удовольствием, – сказал я.

 Майору мешала стелить видеокамера в правой руке, мне аппарат. Пришлось управляться двумя левыми руками. Тут и подъехали иномарки с начальством.

– Быстро в общежитие! – скомандовал майор осужденным. Цыплята разбежались сами.

Стали копать яму под крест в месте, где со временем будет алтарь. Батюшка поставил на скатерть чашу со святой водой, по краю которой укреплены были три свечи. Начал молитву. «За начало основания здания сего…» Тут подвели организованным порядком осужденных, не занятых на работе. К ним присоединились и жители Садков – поселка, фактически слитого с колонией: перешел улицу – и ты уже в зоне.

 Пока основание креста заливали бетоном, символ веры, чтоб ровно стоял, придерживали Хижняк и начальник колонии. Но появился догадливый зэк с отвесом, прикинул вертикальность креста и стал командовать генералом и майором: ровнее, еще ровнее.

 Молитва длилась долго. Все, кто до того мерз на холодном ветру, вслушиваясь в слова ее, перестали дрожать. И вот не знаю, почудилось мне или нет, но по щеке генерала Хижняка, стоявшего рядом со священником, пробежала слеза. Заключенные и поселяне, стоя вперемешку, крестились вразнобой. Странно, но осмелели и прятавшиеся до поры бездельные собаки с цыплятами – повысунули носы из кустов.

 Строить храм будут заключенные «восьмерки». Впрочем, заключенными их язык не поворачивается назвать. Ходят где хотят, в том числе и по поселку.  Работают в полях, коровниках, складах, гаражах колонии. Отовариваются продовольствием в поселковом магазине.

Главное – вечером вернуться за колючую проволоку. А колючкой здесь огорожены только общежития, где сидельцы проводят ночи. Утром же – опять свободен. Почти. Конечно, начальники отрядов должны быть в курсе, куда пошел их зэк.

Некоторым особо дисциплинированным осужденным начальство дозволяет жить вне зоны. Есть несколько таких случаев. Жена или, наоборот, муж с детьми приехали. Сняли квартиру в Садках. Живут. Даже еще лучше: такой осужденный точно срок до конца досидит, не сбежит.

И ему (или ей) неплохо: ночью с семьей, днем на работе, еще и питается в столовой колонийской.

– В поселке Садки, – сказал начальник «восьмерки» Виталий Плохотин, – никогда не было церкви. То, что наше управление смогло профинансировать строительство храма, – очень много значит для целых трех тысяч человек. Считайте сами: в колонии около тысячи осужденных да в поселке  примерно две тысячи жителей.

 Садки – странный поселок. Один из очень немногих, чье население не убывает, а растет. Не только потому, что постоянно растет население колонии внутри поселка (еще лет пять назад здесь было лишь 300 осужденных). Но и потому, что многие, освободившись, остаются здесь жить.

А некоторым удается и неплохо «приподняться». Как  Татьяне, которая, освободившись, открыла тут магазин. Замуж вышла, кстати, тоже за заключенного.   Познакомиться им оказалось нетрудно.

«Вось-мерка» – единственная на Дону колония, где вместе отбывают наказание женщины и мужчины.

 Майор с видеокамерой в правой руке оказался в дальнейшем зам. начальника колонии по воспитательной работе. И одновременно – автором гигантского розария. Аллея с 485 кустами роз – гордость майора Пащенко.

– Я их из Краснодарского края вез – розы. Чтобы приятно было.

– Кому?

– Осужденным. И сотрудникам, конечно, тоже.

 Лукавит майор Пащенко. Все это он делал, чтобы ему лично приятно было, а потом уж – всем остальным. У майора несколько невероятных идей. Сделать в холле администрации водопад с живыми рыбками и живыми же пальмами. Или украсить фасад здания искусственным лесом с чучелами животных. Кактусы, растущие летом среди роз, а зимой в помещении, – тоже его детища.

 Но если бы «восьмерка» выращивала только кактусы, ее бы давно прикрыли. Задача колонии – снабжать продовольствием все остальные исправительные учреждения области. Причем – всем. На семи тысячах гектарах посевной земли выращивают все, что нужно.

В этом году собрали 4,6 тысячи тонн ячменя, семь тысяч тонн пшеницы третьего класса. Сами мелют муку, из которой в других зонах пекут хлеб (и в «восьмерке» пекут – вкусный!). 770 коров и 1700 свиней «работают» на свой колбасный цех.

За день коровы дают 4,5 тонны молока.

– Годовой оборот колонии – 58 миллионов рублей, – гордится начальник Плохотин. – Продукцию у нас покупает управление Федеральной службы исполнения наказаний. Такой вот колхоз получается.

– Вы думаете, когда здесь построят храм, осужденные будут качественнее исправляться? – спросил я по окончании службы отца Всеволода.

Он прямо в лоб «конечно» мне не ответил. Потому, надо полагать, что лучше меня знает – помыслы Божьи неисповедимы. Одно он знает точно:

– Свято место пусто не бывает. Это означает: Господь свой храм без собственного попечения не оставит. Насильно из храма, бывало, изгоняли. Но никто еще насильно в храм не загонял. А придут сюда люди потому, что душа любого православного к Богу тянется. А уж исправятся ли они – не знаю. Будем молиться за это.

Источник: https://www.krestianin.ru/fishki/1276.php

П садки колония поселения

Будет ли расформирован садковский кп 8. Колхоз за колючей проволкой

При помощи таких терминалов осужденные смогут оперативно получать различную информацию, касающуюся начала и конца срока отбывания наказания, времени наступления права на получение условно-досрочного освобождения, наличия взысканий и поощрений, размера исковой задолженности.

Кроме того, терминал содержит различную правовую информацию, кодексы, правила внутреннего распорядка, координаты государственных органов власти и общественных правозащитных организаций.

Предполагается, что подобные терминалы будут установлены во всех исправительных колониях Ростовской области уже в этом году. Стоимость по закупке, установке оборудования и программного обеспечения составляет порядка 15 тысяч рублей.

Средства будут выделены руководством учреждений из внебюджетной деятельности. В дальнейшем в терминалах планируется увеличить направления и объем информации.

От тюрьмы и от сумы — известно что. Но где я или вы, законопослушный гражданин и семьянин, и где тюрьма? Однако любой может стать, например, виновником ДТП с тяжелым исходом. И тогда этот любой может оказаться в этой, самой «легкой», зоне — колонии-поселении, где неволя от свободы не ограждена ничем.

Внимание

Где, кажется, бери и иди в любую сторону. Но нельзя встать и пойти.

***

С моим проводником — Борисом Марухяном, начальником пресс-службы ГУФСИН РФ по Ростовской области — мы хотели успеть в колонию к утреннему построению. От Ростова до поселка Садковский Веселовского района — 140 километров.

Важно

Выехали в шесть утра. В дороге разговор всегда проще клеится, так что уже очень скоро мы нашли общих друзей по университету, обсудили кружки, в которые водим детей, зарплаты, готовность города к чемпионату мира. Плутали по сельским дорогам, уступали переходившим дорогу коровам и гусям.

  • Южный ФО
  • Ростовская область
  • ФКУ КП-8

КП-8 п. Садковский

Фку колония-поселение №8 гуфсин россии по ростовской области

Адрес: 347790, Ростовская область, Веселовский район, п.

Садковский, ул. Центральная, 19

Телефон(ы): 8(86358) 6-80-04

Начальник: подполковник внутренней службы Придченко Вячеслав Владимирович

Внимание! Данная карта носит исключительно иллюстративный характер, т.к. сервис Яндекс пока не умеет во всех случаях точно определять положение на карте.

В ИУ устанавливаются: обычные, облегченные, строгие условия отбывания наказания.

Если ваш родственник находится в ИК общего режима, то в обычных условиях он может получить 6 посылок или передач и 6 бандеролей в течение года. В облегченных условиях – 12 посылок или передач, 12 бандеролей.
В строгих условиях – 3 посылки или передачи и 3 бандероли.

Если ваш родственник отбывает наказание в ИК строгого режима, то в обычных условиях он может получить 4 посылки или передачи и 4 бандероли в течение года. В облегченных условиях – 6 посылок или передач и 6 бандеролей.
В строгих условиях – 2 посылки или передачи и 2 бандероли.

Если ваш родственник отбывает наказание в ИК особого режима, то в обычных условиях он может получить 3 посылки или передачи и 3 бандероли в течение года.

П садки колония поселения официальный сайт

Понедельник с 17:00 до 20:00 — начальник ФКУ КП-8 ГУФСИН России по Ростовской области Вторник с 16:00 до 17:00 — заместитель по ЦТАО Среда с 16:00 до 17:00 — заместитель по Б и ОР Четверг с 16:00 до 17:00 — заместитель по К и ВР Пятница с 16:00 до 17:00 — заместитель по тыловому обеспечению

График работы комнаты приёма передач, посылок, комнат длительных и краткосрочных свиданий

Ежедневно с 09:00 до 17:00 Перерыв с 13:00 до 14:00

Санитарный день последнее воскресенье месяца.

Что нужно знать родственникам заключённого, осуждённого

Основные моменты которые необходимо знать всем, чьи близкие люди оказались по воле судьбы по ту сторону колючей проволоки.

Что можно передать заключённому, осуждённому

Что можно и нужно передавать арестанту, как правильно и лучше упаковать передачу в места лишения свободы.

  • бумага (тетради), ручка, карандаш;
  • почтовые конверты;
  • спички.

Продукты

Из продуктов однозначно разрешено передавать:

  • колбасные изделия (копчёная колбаса);
  • сало;
  • сыр (колбасный и твёрдый);
  • сахар (до 1 кг);
  • фрукты;
  • овощи;
  • сухари, сушки, печенье, пряники;
  • халву, козинаки, шоколад, мармелад, конфеты;
  • орехи, сухофрукты (кроме изюма);
  • кофе, чай, хлебобулочные изделия.

Заявления

Так же имейте ввиду, что без заявления (очередной бумажки), вы не сможете ни повидаться с арестантом, ни отправить или сделать ему передачку.

  • Как написать заявление на свидание
  • Как написать заявление на передачу

Законы

И все это на основании статей Уголовно-исполнительного Кодекса.

Я ехал сюда сроком на три года, я не сегодняшним днем живу. Ехал, понимая, что мне нужна какая-то перспектива для жизни.
У меня жена, двое детей: сыну десять, дочке пять.

Каждый человек должен быть в деле, чем-то заниматься. Мы переживаем за все, что происходит не только в нашем отряде, но и в лагере.
В колонии, — поправляет Дмитрий Сергеевич. — В колонии, да.

Мы и в другие отряды ходим регулярно. Боремся с курением.

Люди все взрослые, но, во всяком случае, курить надо в специально отведенных местах. Мы сейчас можем с вами пройтись, вы сами все посмотрите.

Мы выходим обратно в коридор, кто-то из мужчин видит в моей руке фотоаппарат и кричит: — Не фотографируйте меня. Я не фотогигиеничный! Все смеются. — Вот это спальное помещение, — мы заходим в комнату, несколько мужчин тут же встают.

— Мы тут проживаем, да, — говорит самый высокий и крепкий из них. Я замечаю у него в руках книгу.
Время проведения свиданий

09.00-17.00

Комната длительных свиданий работает ежедневно,

кроме последнего дня месяца – санитарный день

Историческая справка ФКУ КП-8 ГУФСИН России по Ростовской области

Приказом МВД СССР № 360 от 30 июня 1958 года зерносовхоз «Садковский» ликвидирован и на его базе образована Садковская сельскохозяйственная исправительно-трудовая колония (ИТК-8).

Учреждение УЧ-398/8 ГУФСИН России по Ростовской области (изначально Почтовый ящик 398/8 ОИТК УВД Ростоблисполкома) организовано в 1958 году., о чем свидетельствует акт о приеме колонии от дирекции зерносовхоза Садковский первым начальником колонии Королевским Петром Владимировичем, который был подписан 5 июля 1958 года.

Именно с этого времени и начинается развитие УЧ-398/8.

Источник: https://pravo60.ru/p-sadki-koloniya-poseleniya

Юрист ответит
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: